Источник: Поэзия народов Кавказа в переводах Арсения Тарковского, сборник, М., 2002г.

 

Из армянской поэзии

 

 








Я ждал, я пролил столько слез,—

Я в добрый час увидел яр!

Меня встречаешь, роза роз,

Шипами,

Шипами,—

Я в добрый час увидел яр!

Приди, пойми печаль мою:

Мученья смертные таю,

Горю любовью, слезы лью

Ночами,

Ночами,

Я в добрый час увидел яр!

Наденешь пурпурный атлас,

Погубишь мир, отрада глаз.

Тебе к лицу рубин, алмаз

Рядами,

Рядами,—

Я в добрый час увидел яр!

У саза нет иных забот,

Твои шамамы он поет.

В саду ты водишь хоровод

С друзьями,

С друзьями,

Я в добрый час увидел яр!

Саят-Нова забыл покой:

Твои глаза пинджан златой.

Да не глумится недруг злой

Над нами,

Над нами,—

Я в добрый час увидел яр!

 

***

 

Косы твои рейхан в росе нежней дорогих шелков,

Брови начертаны пером, лицо золотой покров,

Краше уста на горе всем и лалов и жемчугов,

Пусть я умру здорова будь. Я в землю сойти готов

Ради лукавых игр твоих и легких твоих шагов.

 

Роза изменит счастлив червь, терзается соловей.

Каждого бог казнит, кого полюбишь меня сильней.

Два бесконечных года я томлюсь по красе твоей.

Пусть я умру здорова будь. Я в землю сойти готов

 Ради лукавых игр твоих и легких твоих шагов.

 

Розы пурпурной нет в саду не слышно там соловья,

В сердце ты ранила меня, терзаюсь, жар затая,

Я захворал любовью, лег, смертельна болезнь моя.

Пусть я умру здорова будь. Я в землю сойти готов

Ради лукавых игр твоих и легких твоих шагов.

 

Где ты, Лейли? Я, как Меджнун, брожу в горах без дорог,

Нет мне лекарств от моей любви. Я стражду, я одинок,

Яр, я одну тебя люблю и жажду, свидетель бог,

Пусть я умру здорова будь. Я в землю сойти готов

Ради лукавых игр твоих и легких твоих шагов.

 

Злая,— сказал Саят-Нова,— глаза у меня в крови.

Правнучка Евы, дочь людей,— проклятье моей любви!

 Клятву дала мне на тридцать лет и лживы слова твои.

Пусть я умру здорова будь. Я в землю сойти готов

Ради лукавых игр твоих и легких твоих шагов.

 

 

* * *

 

О, приди, я твой, не гляди сурово,—

Неужели я принят за чужого?

Снова солгала, обманула снова:

Я пришел, а ты не сняла засова,—

Задремала, мол, не слыхала зова...

Звонкая струна, розы изваянье,

Лучших мастеров лучшее созданье,—

Если ты придешь ночью на свиданье,

«Не засни,— скажу,— выслушай признанье!»

Каждое твое насмерть ранит слово.

 

Брови ты сурмишь перышком червонным,

Пряжки в дар тебе шлет Гилян с поклоном,

От волос твоих веет кардамоном.

Как ты можешь спать на беду влюбленным?

Милая, не знай сновиденья злого!

 

Люди говорят — я кармин бесценный,

Скрытый на груди дар любви нетленный.

Нестерпим твой взор — солнце всей вселенной.

 Ты — мой свет, а я — отблеск твой мгновенный,

Мерзну я, ищу — твоего покрова.

 

Резвое дитя, ты сулишь мне горе.

Как тебя догнать? Ты — кораблик в море.

Опий ты, гашиш, марево во взоре!

Ты Саят-Нову побеждаешь в споре.

Ты — краса. Я — раб. Ты прийти — готова?

 

***

 

Милая, давным-давно в сердце мне запала ты,—

 Серебра да золота сплавом засверкала ты,—

Улыбнулась: в два ряда жемчуг показала ты.             

Солнце мое светлое, искрометней лала ты!               

Тень свою на землю всю, стройная, бросала ты.

 

Покажи мне — яр ли ты? — лик свой на мгновение!

Ветерок измирский ты, вешнее цветение,          

Ткань венецианская — мастеров терпение, 

 Ты в парчу закутана, золотою стала ты.

 

На тебя гляжу с тоской, плачу всем на диво я,—

Нам бы побеседовать, ты — красноречивая.

Что мне лань и что джейран? Ты резвей, игривая,—

В степь таких стрелков, как я, увлекла немало ты.

 

Яр неверной не любить — я клянусь, красавица.

На тебе любой наряд всем на свете нравится.

Красоты прекрасней ты. Как мне с клятвой справиться?

Сохнет горло, если мне образ твой представится.

Скорбь Саят-Новы с собой в дальний путь умчала ты.

 

***

 

Миру твой царственный облик на диво,

Он предстает мне, луну затмевая,

Как на груди твоей белой красива

 С древним распятием цепь золотая.

 

Кто не видал тебя, мучится каждый,

Каждый, увидев, погибнет от жажды,

Если б, отвергнут, я умер однажды —

Горы бы плакали, мне сострадая.

 

В сердце несу твои тайные муки;

Бьюсь головой о преграды разлуки;

Я не изменник, не требуй поруки,—

Иль не со мной моя честь родовая?

 

Милая, нами весь мир недоволен,

Бедный Саят-Нова яр подневолен,

Горло мое пересохло, я болен,

Я из-за яр умираю, рыдая.

 

***

 

Твоему суду сердце будет радо,

Ты пресветлый царь, Грузии услада.

Люди говорят я, мол, их досада,

Мусор я дрянной, кладезь, полный яда,—

Мол, не обессудь высказаться надо.

 

Неженат живу где искать привета?

Я мужик: толкнут и не ждут ответа;

Вот я целью стал для насмешек света;

Сердце я раскрыл молвят мне на это:

«Холм бесплодный ты меж грядами сада!»

 

Я царю предстал в чистом облаченье,

Саза моего чуя нетерпенье,—

Мне б грузинских слов позабыть значенье!

Прочь меня прогнал царь в ожесточенье:

«Грязный войлок ты, поношенье взгляда!»

 

Сказано: гора встретится с горою.

Боже, будь твоя милость надо мною!

Неужели я и суда не стою?

Лучше бы казнил царскою рукою

Ты, наставник мой, ты, моя отрада.

 

Грудь мне сокруши все равно я вскоре

Возвращусь к тебе с жадобой во взоре.

Брошусь я в Куру, не в Куру так в море!

Пой, Саят-Нова, пой, лелея горе!

Горе да беда вот твоя награда.

 

 

***

 

Дитя океана! Мой перл! Для тебя

Алмазов и лалов не жаль, назани,

Язык твой как сахар, уста как пинджан,

А губы как мед и миндаль, назани!

 

О нежная, крови моей не пролей!

Лицо твое кости слоновой белей,

Червонные косы цепей тяжелей,

А родинка сердцу печаль, назани!

 

Пугливая ты куропатка в горах,

В парче твоя грудь, как шамамы в садах,

Твой стан на токарных точили станках,

 Зачем ты закуталась в шаль, назани?

 

Ты роза, фиалка блаженных долин,

Пера на короне бесценный кармин,

Похищенный в шахских таможнях муслин,

Глаза твои темный хрусталь, назани!

 

Саят-Нова пирам наследник прямой,

Дана ему песенной ты ворожбой,

К любви он рванулся и ранен тобой,

И раны сочтет он едва ль, назани!

 

 

***

 

Не поведаю миру моих скорбей,

С прошением перед султаншей стою;

Пусть решит справедливо: коль есть вина

Веревку накинет на шею мою.

 

Если впрямь на бумагу твой взор упал,

Ты единственный мой бадахшанский дал

Разгадай, что я в жалобе написал:

Я в жертву любимой себя отдаю.

 

Увядает на камне безводном цвет;

Нет в светильнике масла погаснет свет;

Дела глупой вороне до розы нет;

Без розы не жить одному соловью.

 

Кто решил через море пуститься вброд

Понапрасну героем себя сочтет;

Кто за доброе злобою воздает

Лишится почета в родимом краю.

 

По заветам былых мастеров живу,

Потому и влюбленным певцом слыву.

Попеченью могилы Саят-Нову

Предайте, оплакав кончину мою.

 

 

* **

 

Ты спросишь о своем рабе, а я отвечу:

О камни бьется головой Саят-Нова,

Огнем горит его душа, покинув тело,

В слезах скорбит полуживой Саят-Нова.

 

Твоей ли яр не угадать твоих страданий?

Не плачь в полночной тишине, Саят-Нова,

Я, и с другими говоря, с тобою сердцем,

Не мучься, не тоскуй по мне, Саят-Нова!

 

Твой взор ловлю и слезы лью: умру от жажды.

Плоды взрастил я в том краю умру от жажды

Томленье смертное таю: умру от жажды.

Спроси: а где наперсник твой, Саят-Нова?

 

Грозит бедой недобрый час и нет спасенья!

Мой соловей умрет сейчас и нет спасенья!

Меня позорит громкий саз и нет спасенья:

Безумен по моей вине Саят-Нова.

 

Что делать мне, когда печаль меня тиранит?

Тоска по яр, как злая сталь, мне сердце ранит,

Обету изменить мне жаль и жертвой станет,

И ляжет под ноги травой Саят-Нова.

 

Я и сама бы к твоему пришла порогу

Злословью страшно указать мою дорогу.

О том, чтоб мне твоею стать, взываю к богу,—

Так не терзайся хоть во сне, Саят-Нова!

 

На хлеб да соль глядит гордец, почета хочет,

Кровавых ран прямой боец без счета хочет,

Желанной горлицы певец прилета хочет,

Иль вспыхнет пылью огневой Саят-Нова.

 

Не я ли яр, не ты ли мой учитель мудрый?

Осуществи закон земной, учитель мудрый:

Я твой светильник золотой, учитель мудрый,

Будь мотыльком в моем огне, Саят-Нова.

 

Ты, сердце, бедный сумасброд, скорбя, изныло.

 Какой озноб тебя берет! Иль ты забыло,

Как прославлял певца народ?  Зачем для милой

Ступил на этот путь кривой, Саят-Нова?

 

Кто изобрел слова для нас моя и мой?

Пусть мать меня в закатный час не ждет домой.

Я Шахсенем, отрада глаз. С вечерней тьмой

Владыкой стань в моей стране, Саят-Нова!

 

***

 

Яр, отдай мне твои огорченья все,

Чаровница жестокая, приходи!

Дай прильнуть к расплетенной твоей косе,

Чаровница жестокая, приходи,

Черноокая, приходи!

 

Раб смиренный, я клятву тебе даю:

В мире суетном только тебя пою.

Вот молю повелительницу мою:

Чаровница жестокая, приходи,

Черноокая, приходи!

 

Что за горе мою заклеймило грудь?

Краше райского сада у милой грудь.

Красота мимолетна. Добрее будь,

Чаровница жестокая, приходи,

Черноокая, приходи!

 

Кто подымет столь тяжкое бремя бед?

Яр, я твой! От печали защиты нет,

В смертный час не придет мне на помощь свет,

Чаровница жестокая, приходи,

Черноокая, приходи!

 

Дар от муз. Плачет саз, и летят слова.

Взял от пламени пламя Саят-Нова,

И горит, и скорбит, и поет едва:

Чаровница жестокая, приходи,

Черноокая, приходи!

 

****

 

Благословен строитель, возведший мост!

С ним камень свой прохожий в лад положит.

Народу жизнь я отдал, за это мне

Могильную плиту мой брат положит.

 

Кто сердцем благороден, душой высок,

Сорвет, воспрянув гордо, оковы с ног,

А наш герой отыщет свинца кусок

На стол купца, удаче рад, положит.

 

Труба слепого рока о том поет,

Что потерял достаток почтенный род,—

А кто нуждался в шерсти, сегодня тот

Парчи да шелка в скрыню клад положит.

 

Добро и зло, мой боже, разъедини!

 От деспота лихого оборони!

Не на врага в обиде я в эти дни:

Любимый друг мне в чашу яд положит.

 

Вы, соловьи без вдохновенья, кому нужны?

Пройдет любовь ее мученья кому нужны?

Саят-Новы стихотворенья кому нужны?

Теперь любой созвучья в ряд положит.

 

* **

 

Все расскажу о родинках любимой:

Одна Иран, играя, покорила,

Одна взяла весь мир необозримый,

Сердца другая, злая, покорила.

 

Одна теперь владычица морская,

И Гюмушхан ей платит дань, вздыхая;

Вселенной солнце яркое другая,

Владычица земная, покорила.

 

Одна всегда добром и злом играла,

В горах дремучих ланям стрелы слала,

Одна прекрасней яхонта и лала;

Какой алмаз другая покорила!

 

Одна, майдан тбилисский тенью кроя,

Купцам и нищим не дает покоя;

Другая ищущего яр без боя,

Сама того не зная, покорила.

 

Одна чернеет, звезды затмевая,

Другая скрыла небеса до края;

Одна пленила песню, а другая

Саят-Нову, терзая, покорила.

 

***

Надела золотую ткань на пурпурный атлас — яр.

 Художник мушку начертил: таков был мой приказ, яр;

Твоя улыбка — яркий лал, и жемчуг, и алмаз, яр.

Прекрасный вырез губ твоих чуждается прикрас, яр!

 

Безумец я, не нахожу тебя достойных похвал;

«Взгляни!» — молил я—не глядишь. Любви мой разум искал —

Ты унесла его с собой, я беден мыслями стал,

В кувшин китайский слезы лью из опаленных глаз, яр.

 

1де дни? 1де ночи? Я забрел в незнаемые места.

На быстром скакуне любви летит твоя красота,

В зеленом, в синем, в красном ты — тебе к лицу пестрота,

Шелк, бархат, златоткань, парча — ты в новом каждый раз, яр.

 

Как бабочка вокруг свечи, в огне любовном сную:

Не сгину, если покорю возлюбленную мою.

Я тучу локонов твоих под жгучим ветром пою.

От сглазу верный амулет надень в недобрый час, яр.

 

Схватил ли я — Саят-Нова — свою любовь за рукав?

Я обезумел, как Бахлул, в ее засаду попав.

«Приди!» — воззвал, за песнью песнь, как яхонты, распродав,—

И шелест платья твоего меня от горя спас, яр!

 

 

* * *

Это к нам идет княжна. Кто ее стройней?

 Куропатка, ты нежна, ближе подойди!

Соловей любви моей, пестрый соловей,

Слово молви поскорей, ближе подойди!

 

Где же, добрая, твой рай? Злая, весть подай

И слезам не позволяй литься через край,

Взором лани засверкай, похвалам внимай,

К нам, нарядная, как май, ближе подойди!

 

Твой Саят-Нова молчит, имя яр таит

И на площадь не влачит горестных обид,

Он удачей позабыт: счастье прочь бежит.

Победи свой робкий стыд, ближе подойди!

 

***

Весть пришла от яр прелестной: «Ни приветам, говорит,

 Ни слезам его не внемлю, ни обетам! говорит.—

 О моих сердечных тайнах с целым светом говорит,

 Все равно мне, что случится с тем поэтом!»— говорит.

Брови яр тугие луки, а ресницы стрел грозней;

Вдалеке она гуляет, с милой встретиться не смей!

Эй, друзья, кто горе мыкал? Что вы скажете о ней?

Молвишь: «Здравствуй!» отвернется. «Что мне в этом?» говорит.

 

Соловей безумный страждет, в тяжких ранах грудь певца:

В мире этом у красавиц беспощадные сердца.

Твой Саят-Нова погибнет, но до смертного конца

Он твоим любимым будет! «Нет уж, где там!» говорит.

 

* **

 

Порой любовь другую хочу найти,

Но споры и раздоры придут, уйдут!

На милую и злую взглянуть боюсь:

Насмешливые взоры придут, уйдут.

 

Я стал золой и жаром: пришел мой час.

Ты, скромница, недаром не кажешь глаз:

С другим смеешься яром? пускай для вас

Весна и счастье в горы придут, уйдут!

 

Твой род благословенный храни, творец!

Чей стих тебя достоин, какой венец?

Туда, где ты заплачешь, придет певец,

Согласных сазов хоры придут, уйдут.

 

Терзаюсь: ты нужна мне, любовь моя,

 Жизнь разобью о камни, любовь моя,

Клялась, так будь верна мне, любовь моя,

Иль дни твои, как воры, придут, уйдут!

 

Саят-Нове покоя не знать, пока

Над ним кинжал заносит твоя рука.

О, пощади, голубка! Пускай тоска

И злой виновник ссоры придут, уйдут!

 

***

 

Какую ты преследовала цель,

Когда в тот миг уста твои молчали?

Я болен, яр. Твои глаза ужель

Моих кровавых слез не замечали?

 

Приди, взгляни, метни в меня копье!

Я сам подставлю грудь под острие.

Скажи, зачем, сокровище мое,

Конец любви пришел в ее начале?

 

Джан, отзовись на мой протяжный стон,

Ты выжимаешь сердце, как лимон,

Я на позор тобою обречен,—

Когда певцу бесчестие прощали?

 

В моем краю мелькнула джан, как тень,

Не оживет застреленный олень.

Без добрых дел проходит долгий день.

Я по своей вине томлюсь в печали.

 

Саят-Нова сказал: «Я на свечу,

Как бабочка влюбленная, лечу,

В огне любви я так сгореть хочу,

Чтоб искры яр мою не обжигали!»

 

* * *

Из-за тебя, красавица, в морях страстей погибну,

 Из-за очей, и стрел ресниц, и дуг бровей погибну;

Одной улыбкой розовой, как соловей, прельщенный,

Из-за цветенья белого груди твоей погибну.

 

Смотри: я стал язычником, душа как пламень стала;

Я сохранил достоинство, изведав бед немало;

Одну печаль я выгадал, купец без капитала;

В объятьях горя жгучего, в плену скорбей погибну.

 

Я в Грузии, среди князей, напрасно жизнь растрачу.

У яр душа темна как ночь, и вот я кровью плачу.

Сберег я честь народную, клеймо бесчестья прячу,

Из-за любви Саят-Нова в расцвете дней погибну.

 

***

*

С поникшей головой, в цепях,

 Я пленник твой, любимая.

Вот я у ног твоих, я прах,

Я пленник твой, любимая.

 

Ты свет у солнца отняла,

Твой луч горючая стрела,—

Сгорят мои глаза дотла,

Я пленник твой, любимая.

 

Я ранен, я умру в бреду,

С ума сойду, с ума сойду,

В твоих цепях к тебе приду,

Я пленник твой, любимая.

 

Молю скиталец-соловей

О, пригвозди меня скорей

У запертых твоих дверей,

Я пленник твой, любимая.

 

Ты роза, джан, а я трава.

Смотри: я мертв, а ты жива.

«Клянусь,— поет Саят-Нова,—

Я пленник твой, любимая!»