Поэзия народов Кавказа в переводах Арсения Тарковского, сборник, М., 2002г.

 

Из армянской поэзии


 







Я затосковал, больной и безумный,

По солнцу, измученный этой сквозной

Ночной немотой, этой ртутной, бесшумной,

Бестрепетной мглой под бледной луной.

 

О, как я желал, чтобы солнечный зной

 Луну победил и расправил мне плечи,

И чудо высокое утренней речи

В лучах и сиянье взошло надо мной.

 

Но в мертвенной мгле недужной печали

Не брезжило утро, слова не звучали.

 

* * *

 

И для меня прервется путь земной,

Когда-нибудь глаза и мне закроют,

Забудут песни, сложенные мной,

И в землю плодородную зароют.

 

И также будет солнце бытия

Для нив и рощ творить благодеянья.

И не поверит даже мать моя

В недолгое мое существованье.

 

И каждая простится мне вина,

И я сольюсь, растаяв легким дымом,

С преданием, как наши времена,

Величественным и неповторимым.

 

ТРИ ГАЗЕЛЛЫ

 

I

Ты пришла, ты была мне сестры родней, И вот уходишь.

Ты молитвой всегдашней была моей, И вот уходишь.

Лучше не приходила бы, чем теперь В сон превратиться.

Поцелуй на прощание. Пора. Скорей. И вот уходишь.

Это, может быть, и не любовь, а так... Лишь сон мне снится?

Превратилась ты в память минувших дней, И вот уходишь.

 

II

Ты уходишь, но сердце тебя зовет

Из дальней дали.

Ты была мне подругой, была сестрой.

Ты не вернешься?

Улыбаюсь, чтобы тебе в пути

Не знать печалей.

Как мне с сердцем управиться, с сиротой?

Ты не вернешься?

Ты уходишь, но кажется: я тебя

Жду на вокзале.

Не внесен в расписание поезд твой.

Ты не вернешься?

 

III

Невозвратное вешнее утро, сирень

Я призываю,

Сердцу близкую и дорогую тень

 Я призываю.

Золотой, обжигающий, яркий зной,

Согрей мне душу!

Лета быстротекущего долгий день

 Я призываю.

Где пора созреванья земных плодов?

На помощь, осень!

Где ты? Желтой листвою меня одень!—

Я призываю.

Все ушли от меня, я теперь один,

Сердце тоскует.

Мирный сон у огня, краткий день и лень

Я призываю.

И приносит старуха о смерти весть.

Тень дорогую,

На последнюю, мерзлую став ступень,

Я призываю.

 

***

 

СКИТАЛЬЦЫ НА МЛЕЧНОМ ПУТИ

Дорогому Вивану

И так мы живем, что нельзя нам не жить. А.Фет

 

Два бездомных скитальца на Млечном Пути,

Два скитальца в изодранной ветхой одежде,

Бремя наших скорбей мы привыкли нести,

Доверяясь неясной мечте и надежде.

Полюбили мы сердца случайный порыв

И видения в пору вседневных скитаний,

И, в бессонных глазах навсегда сохранив

Многозвездное небо в блаженном тумане,

Мы проходим теперь по дорогам Земли,

Сны покинувших Землю приняв как наследство.

И растаяло облачком серым вдали

Наше смутное и безотрадное детство,

Расточилось, растаяло детство, как бред;

Мы домой не вернемся, мы долго блуждали,

И попятной дороги на свете нам нет,

Потому что нам грезятся дальние дали,

И теперь нам единственный свет бытия

Беспрерывные, вечные поиски цели.

Но глаза не увидели солнц золотых,

И сердца наши светлой не встретили дали,

И глаза неотступно в глазах у других

Златотканое звездное небо искали,

Млечный Путь, беспредельную даль и светил

Торжество, и пространства сиянье благое.

Взор безжизненных глаз наши души студил,

Пламя сердца гасил равнодушной золою.

Преисполнилось сердце мое, и хвалу

Небесам вознести я желал и не знаю,

Почему я пою про докучную мглу

Дней моих, заплутавших в томленье без края.

Опочило сказанье на дне моих глаз


О блаженстве в кругу синевы без предела,

О взаимовлияниях звездных рассказ,

И бесплодное сердце мое затвердело.

 

Нас не понял никто, и смешило людей

Наших пристальных глаз голубое свеченье,

И глумились над пламенем наших страстей,

Уходили, душе не даря утешенья.

И со смехом от нас отвернулась родня,

С нами только блудницы делили печали,

И разумные нас обходили, браня,

Лишь безумцы вполголоса нас привечали.

Не беда, что в безумье мы дни провели

И что мы задыхаемся, будто в дурмане.

Озаренные светом высоких мечтаний,

Мы покинем счастливые лоно Земли.

 

 

* * *

Душу зачаровывают желтые фонари,

Улицы, грохочущие от зари до зари,

Люстры, перемигивающиеся из окон,

Колдовских зеркал повторяющийся полусон,

Продавцов газет надоедливая хрипота,

Скачущих пролеток муравьиная суета,

Вой бродяги, нищенки протянутая рука,

Наши сказочные будни, сказочная тоска.

 

* * *

Дождями с ветвей моих сбита листва,

В полях моих темных пожухла трава,

Разбиты надежды, и сердце молчит,

И низко склонилась моя голова,

И ветер-могильщик с лопатой пришел,

Тепло миновало, и роза мертва.

 

* * *

 

Вот осень желтая уселась на пороге

 И мерзнет, и дрожит... И шум листвы затих,

И поздние цветы склоняются в тревоге,—

Пасть неба хмурого сейчас поглотит их.

 

И мерзнет, и дрожит мой старый пес, и жмется

К ногам, подняв глаза, и там, на дне зрачков,

Мерцает смутный страх, как в глубине колодца,

И осень подошла!— он говорит без слов.

 

Да, осень подошла, мой пес! Теперь надолго

Мы лишены тепла. Прижмись к ногам, скули...

 Она голодная, и злость ее от волка,

Она туман седой, тоска и смерть земли.

 

***

 

БЕССОННИЦА

 

И мчатся, и мчатся, и мчатся кони,

И цокот подков, и крики погони.

И цокот подков о земную грудь...

Бездонная ночь и неведомый путь,

И мчатся, и мчатся, и мчатся кони,

То ближе, то дальше крики погони,

И цокот подков у меня в висках.

Как жизнь и как смерть этот мир впотьмах.

 

 

* * *

Темнеет и в сердце мое проникает тоска,

И плачет вполголоса, как за стеной, непогода,

И жалобы копит в углу своего тайника,

Корит меня каждой секундой минувшего года.

 

И ропот неясный я слышу всю ночь в полусне,

Он в мыслях туманных моих отзывается сиро,

Кажется, он приближается тайно ко мне

 Из непостижимо далекого мира.

 

И хаоса тысячелетнего ходит волна,

И скорбную душу бросает в пучину, и мимо

Проходят кружащиеся колесом времена,

Как путаный сон, недоступны и неуловимы.

 

Звучит этот голос то песней, безумной от слез,

А то позовет еле слышно, как спящий ребенок,

То вскинется дико, и как в полнолуние пес

Завоет спросонок.

 

И слушает сердце, как хаос, клубящийся в нем,

На сто голосов причитает, стенает и воет.

Так жизнь протечет, а потом в океане ночном

На дне равнодушная вечность мой дух успокоит.

 

***

 

Я видел, как в огне высоких этих дней

Пред человечеством взошел твой лик нетленный,

И даль грядущего день ото дня светлей,

И зарево твое горит во всей вселенной.

Ты ярче всех светил сияешь над землей, Ты ликование несешь земным просторам. На край мой горестный, на край забытый мой Хотя б на миг один взгляни горящим взором,

И улыбнись ему, восставь из забытья

Мой край разрушенный, затепли как лампаду,

Он так устал от ран! Спаси мою отраду,

Прекрасная Сома, сестра, жена моя!

 

***

 

СОБАЧЬЯ ТОСКА

 

По-сиротски заскулил под моим окошком пес.

Без тебя и этот день я, тоскуя, перенес.

 

Пес тоскует, у него нет на свете никого,

Никого и ничего,— что луне тоска его?

 

В облака луна ушла, ни звезды, тоска одна,

Пес без ласки прожил день, и не спится допоздна.

 

Тускло газовый фонарь светится из-за угла.

Быстро к нашему двору ночь сегодня подошла.

 

Быстро шум дневной затих. Равнодушна эта ночь,

И не хочет эта ночь ни утешить, ни помочь.

 

А куда как днем была наша улица светла,—

Подошла ночная мгла и веселье прогнала;

 

Днем у булочной народ, в ресторане шум и гам,

Сколько встреч, тревог, надежд по обеим сторонам.

 

Днем и пес не заскулит, днем живи себе, спеши,

В суете да на свету неприметна боль души.

 

Пес не может рассказать о своей ночной тоске,

Сердце рвется на куски слова нет на языке.

 

Нет, я больше не могу слышать твой тоскливый вой,

 Будь послушен, замолчи, спи, мой пес сторожевой.

 

Спи! Ни света, ни вестей нам не будет от луны.

Слишком, брат мой по тоске, ночи осенью длинны.

 

 

ЛЕТО

 

Настало лето, жарок день.

Дивится урожаю мир, В саду цветущем свет и тень...

Что ж беззащитен я и сир?

Я взял у солнца и земли

Все, что могли мне дать они,

И семена мои взошли...

Что ж я грущу в такие дни?

 

Мне урожай собрать дано,

 И станет полной чашей дом,

Но сердце все еще темно,

Не слышно летней песни в нем.

 

Кто знает, сердце, жизнь твою

И тайные твои мечты,

И почему я слезы лью,

И почему в смятенье ты?

 

ГАЗЕЛЛА МОЕЙ МАТЕРИ

 

Я помню свет твоего лица, моя бесценная мать,

Морщины, будто следы резца, моя бесценная мать.

 

Тихонько сидишь, сидишь, молчишь, и старый ветвистый тут

Тень кладет на ступени крыльца, моя бесценная мать.

 

Припоминаешь смутно, как сон, давно прошедшие дни,

 Сидишь, не проронишь ни словца, моя бесценная мать.

 

Вспомнила сына, а где твой сын? Нет сына, пропал и след.

Дети уходят, горят сердца, моя бесценная мать.

 

Сердца горят. Он жив или мертв? В какую стучится дверь?

Где сын? Ни слуха, ни письмеца, моя бесценная мать.

 

Измучит жизнь, обманет любовь, и кто утешит его,

За столько верст от гроба отца, моя бесценная мать?

 

Укачивает зеленый тут печаль немую твою

 В сонной тени своего венца, моя бесценная мать.

 

На старые руки по одной тихонько бегут, бегут

Соленые слезы без конца, моя бесценная мать.