Поэзия народов Кавказа в переводах Арсения Тарковского, сборник, М., 2002г.

 

Из грузинской  поэзии

 

ЗА ГОРОЙ ЗАСВЕТИЛСЯ МЕСЯЦ

 

За горой засветился месяц,

Над горой туман заклубился.

Мне огнем опалило сердце,

Я, скиталец, с дороги сбился.

 

Кинусь я со скалы пустынной,

Воронье исклюет мне щеки.

Не обнять мне той, по которой

Горько плачу я, одинокий.

По скале ручеек струится,

Напевает, неугомонный.

Горе мне! Умирает сердце

От печали неутоленной.

 

К детям скал прислушайтесь: клегчут

И ширяют в соседстве грома.

Все твои родные-на свадьбе,

А мои - сиротствуют дома.

 

***

 






























РАСЦВЕТАЮТ ВЕСНОЙ ФИАЛКИ

 

Расцветают весной фиалки,

В пору жатвы трубят олени.

Сердце, словно изгнанник жалкий,

Горько плачет в изнеможенье.

 

Под горой от сердечной боли

Черной ночью совы кричали.

Неужели земной юдоли

Мало только моей печали?

 

Все проходит на белом свете,

И морское иссохнет лоно.

Для нанесших мне раны эти

Разве нет такого закона?

 

ВОРОН ВОРОНА ОКЛИКАЕТ

 

На Эльбрусе ворон ворона

Окликает с камня седого:

«Просыпайся, брат, подымайся,

Время крылья расправить снова.

 

Пролетал я над долом давеча,

Ружья громыхали в Кахети,

Полегли в траву луговую

Матерей любимые дети.

 

Я —вперед, ты за мною по следу,

Нам с тобой лететь недалече,

Очи выпьем у недоумков,

Исклюем увядшие плечи.

 

Кахетинцев много порублено,

Рук не хватит копать могилы.

Я терзал уже клювом острым

Теплые и сладкие жилы».

 

***

 








ЗАСТОЛЬНАЯ

 

Наливай вина — и выпьем,

Выпьем, чтоб оно пропало! —

И пойдет прямой дорогой

Мир, бредущий как попало.

Потоплю я в турьем роге

Горечь сердца, злое горе,

Повстречаюсь я с любимой,

Погуляю на просторе,

Своего пришпорю Лурджу,

Вместе с Лурджой кинусь в море.

Много лучше смерть во славе,

Чем собачья жизнь в позоре.

Молодой боец не может

Видеть смысл во всяком вздоре.

 

***

 

АРАГВЕ

 

Пред тобой, Арагва, печалей

Для печалящегося нет.

Переменимся, обновимся,

Распрямим становой хребет.

 

Дик и весел, будь ты неладна,

Как посмотришь со стороны,

К небу вскидывающий скалы,

Звон твоей безумной волны.

 

Чуть глаза подымаю, снова

В горы взгляд бежит по плющу,

И опять печальное слово

Я в печали моей ищу.

 

Сердце тянется за глазами

К тем высоким льдистым зубцам,

Породившим твое безумье,

К тем вскормившим тебя сосцам.

Пропаду в горах — и на сердце

Тяжесть их возложу я сам.

 

Зацветает весною ранней

Камень их высоких грудей.

Рты цветов глубокое небо

Омывает росой своей.

 

Длиннорогий тур на вершине

Ловит ледяной ветерок.

Сокол вскинется, и не хрустнет

Под железным когтем песок.

 

А когда нахмурится небо,

Долу катятся клубы мглы,

Гром играет, листва трепещет,

Вековые гнутся стволы,

И в гнездовьях на ребрах горных

Крылья складывают орлы.

 

И откинув космы седые,

Смотрит в небо кипящий ключ,

Будто слышит впервые этот

Черный хор бушующих туч,

А какому слуху посильно

Сердцебненье горных круч?

 

Не одну борозду на камне

 Частые дожди провели.

Там и тут поток черногубый

Гложет кости горной земли.

Он пробьется к тебе, Арагва,

И в твоей хрустальной пыли

Пропадет, хоть стену стальную

На дороге бы возвели.

 

Схлынет буря — чистое солнце,

На горах утвердив стопы,

Поглядит, как туман в ущельях

Громоздит холмы и столпы.

Стрел гремящих тучи не сеют,

Отступают хмурой толпой,

А глядишь — опять осмелеют,

Завтра кинутся в новый бой.

 

***

 

ЖАЛОБА ДУДАРЯ

 

Заболел я всей скорбью мира,

Оттого и стал дударем.

Воры дудку мою украли,

Вот и плачу ночью и днем.

И на что она им, проклятым?

Не продать ее нипочем:

Солью слез ей глаза изъело,

Не украшен стан серебром.

 

Срезал я ножом безыскусным

Бузины тонкостенный ствол,

Из волос гонимых и нищих

Я колечки для дудки сплел,

В соловьиную горловину

Вдунул мира горький глагол,

А теперь втихомолку плачу,

Чтоб никто меня не нашел.

 

Пусть же вор могильную землю

Ртом щербатым ест не дыша!

 О, как дико и нежно пела

Легкой дудки моей душа!

Ничего от вас не хотела,

Даже ломаного гроша,

И сама просилась мне в руки,

До того была хороша.

 

Мы сроднились, как брат с сестрою.

А теперь простились навек.

Слить бы голос ей с причитаньем

Синих гор, ущелий и рек,

Чтоб смеющийся, как ребенок,

Слезы лил и лил человек.

 

 

***

 

ОРЕЛ

 

Видел я: орел-подранок

 Бился насмерть с вороньем

И, уже взлететь не в силах,

Землю мел одним крылом;

Из груди его струилась

Кровь слабеющим ручьем.

Чтоб вам сгинуть! Он попался

В час недобрый вам живьем,

А не то ваш пух по ветру

Долго вился бы кругом.

 

ГДЕ ТЫ, МОЙ ОРЕЛ?

 

Где ты, мой орел? Клювом бей,

Сердце рви кривыми когтями,

Дай свободу крови моей,

Дай душе изойти слезами!

 

Истомила меня печаль.

Но не могут слезы пролиться.

Сердцу больно — людям не жаль.

Помоги мне, вольная птица!

 

БЫЛ В ГОРАХ...

 

Был в горах, с вершины видал

Мир, припавший к дальним отрогам,

На груди светила держал,

Как пророк, беседовал с богом.

 

Мысль о благе мира была

 Для души единственной мерой,

Жизнь и смерть во имя его

Были правдой моей и верой.

 

А теперь я спускаюсь вниз.

Тьма глотает меня в ущелье,

Злые думы с душой сплелись,

Сирым разумом завладели.

 

Сверху вниз брести наугад —

Горе мне! — как тяжко и томно...

Слезы не исцелят меня

На равнине этой бездомной.

 

О, зачем я себя обрек

На погибель без воздаянья

И сошел с горы? Чтобы стать

Тщетной жертвой? Чашей страданья?

 

СТАРЫЙ ЛЕВ

 

Притомился лев, притомился,

Наступила старость на горло,

Наложила подать на мышцы,

Когти царские поистерла.

На поклон зверье не приходит,

Будто все окрест перемерло,

И никто его не жалеет,

И прошла пора золотая,

Та пора, когда выступал он,

Землю лапами прогибая,

Всю державу свою рычаньем

Потрясал от края до края.

Приутих недавний властитель,

Сердце старое плачет сиро;

Мнится, он давно уже болен:

На костях ни мяса, ни жира.

И чело его омрачает

Дума о вероломстве мира.

 

Притомился лев, притомился,

Наступила старость на горло,

Наложила подать на мышцы,

Когти царские поистерла,

Шкура у него заскорузла

И в груди дыхание сперло.

Из очей, когда-то прекрасных,

Тихо каплет мутная влага.

Кто тебя в беде пожалеет,

Жертва старости, царь-бедняга?

Где гордыня? Где величавость?

Где высокое бремя славы?

Весь ты в шрамах и гнойных язвах.

Что за зрелище, боже правый!

Холодает лев, голодает

И мышкует в поисках пищи,

За зверями по следу ходит.

Просит милостыни, как нищий.

Для себя охотится каждый,

Лев к тому же чужой породы.

Кто глупей, тот на нем, беззубом,

Вымещает свои невзгоды,

И еще иному приятна

Вечная жестокость природы.

 

Никому из зверей не жалко,

Что погасло львиное счастье,

Тигры льстивые даже рады

Одряхленью Кровавой Пасти;

Не таясь, олени выходят

И зовут соучастниц страсти.

 

Голодает лев, холодает,

 Наступила старость на горло,

Наложила подать на мышцы,

Когти царские поистерла.

Лев минувшее вспоминает:

Звери на поклон приходили,

И валялось парное мясо

У могучих лап в изобилье.

 

***

 

МОЛОДЫМ ПОЭТАМ

 

Наг и бос хожу по свету,

Голодая, холодая.

Неизбывной нищетою

Знаменита наша стая.

Печка жизни раскалилась,

Мне подобных выпекая.

Многим в этом бренном мире

Доля выпала такая:

Нас, рожденных матерями,

Всех могила ждет глухая.

Если я узды достоин,

Разве я склоняю шею?

Дружбой с вами клясться буду:

Всем на свете я владею.

Этот мир — мое богатство:

Горы, долы, вся природа,

Суша и морская влага,

Звезды — войско небосвода,

Сторож тучек — светлый месяц,

Солнце в ранний час восхода,

Радостный напев богатых,

Сиротливый плач народа,

Голубое небо, вёдро,

Ливень, гром и непогода,

Розы вешнее цветенье,

Вся ее родня земная,

В блеклом платьице фиалка —

Скромница моя лесная,

Пиримзе на горном склоне

И горянка молодая,

И роса, что жемчугами

На лугу дрожит, мерцая,

Долгий гул обвалов зимних,

Летом — россыпь дождевая,

Ад за гробом, коль затворят

Предо мной ворота рая...

Я реву как бык могучий,

Я рогами землю рою:

— Боже, дай моей отчизне

Жизни щедрою рукою! —

Слыша о беде несчастных,

Слезы я струю рекою,

Мечусь я и колоброжу.

Праздность не в ладу со мною,

С бедняком делюсь последним,

Не враждую с нищетою.

Я пришел во имя блага,

Связан я с моей землею.

Никого я не обижу

Злым деяньем, речью злою.

 

Я реву как бык могучий,

Я рогами землю рою.

— Боже, дай моей отчизне

Жизни щедрою рукою! —

За несчастных и бездольных

Слезы я струю рекою.

Вдаль иду с гудящей песней.

Блажь берет меня порою.

 

 

***

 

ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ

 

— О душа, где была, что видела,

 Почему ты плачешь, душа?

 

— Я была в горах, барса видела.

Перед ним лежал, не дыша,

Холодея, детеныш пепельный.

Барс оплакивал малыша.

Знала ль я, что и зверя дикого

Скорбь терзает, сердце круша.

 

— Что же снова ты плачешь?

Чем еще Дольный мир тебя огорчил?

— Повстречался печалью раненый

 Мне олень, исполненный сил. О

н бродил в одиночку по лесу,

А подруги не находил.

Он потерю свою оплакивал,

Отчий лес был ему не мил;

Радость жизни его покинула,

Клял он свой безответный пыл.

Да изведает одиночество,

Кто печаль ему причинил!

 

— Отчего ты снова заплакала,

О душа, скажи, что с тобой?

 

— Плачу я затем, что отравлена,

Точно ядом, горькой судьбой,

Долей горестной сирой женщины,

Дивною своей красотой

Властной ослепить и ума лишить

Ослепленного красотой,

Красотой, сравнимой с фиалкою,

Алой розой или звездой.

Билась и рыдала красавица,

Голову посыпав золой,

Над высокой свежей могилою

Под скалистой Эльбрус-горой.

Кто погиб у нее — не ведаю,

Муж ее или кто другой,

Но меня ее причитания

Обжигали смертельной тоской.

Почему же судьба жестокая

Не щадит красоты такой?

 

— О источник жалоб и жалости,

А теперь ты плачешь о чем?

 

— Я селенье дальнее видела,

 Где разрушен был каждый дом,

И повержен храм, и голодные

Дети ползали нагишом;

Где, обшаривая развалины,

Выли горестно псы кругом,

Где столбы да стены щербатые

Были вычерчены огнем

И усеяны сытым, каркавшим,

Перья чистившим вороньем.

Там с врагом сражался единственный

Уцелевший еще храбрец,

Но и он не достиг желанного,

И его подкосил свинец.

Будто волчья стая их резала,

Меж руин из конца в конец

Все селенье было завалено

Тушами коров и овец.

Снедью стал для жадных стервятников

Смертью храбрых павший боец,

Напились орлы сизокрылые

Влагой глаз и кровью сердец.

 

— Вот зачем ты одета в черное!

Чем еще ты удручена?

 

— Ничего не скажу я более.

Пред тобою — твоя страна.

Оглянись, поймешь, чем я ранена,

Отчего смертельно больна.

 

— Что ж хохочешь ты, как безумная?

 Не таись, душа, предо мной.

 

— Я схожу с ума, я с ума схожу

 От страданий земли родной.

 

 

 

ДЛЯ ЧЕГО Я ЖИЛ НА СВЕТЕ?

 

Для чего я жил на свете,

По ночам не мог заснуть,

Если на краю могилы

Я кляну свой дольный путь?

Для чего тебя любил я,

Чем тебя мне вспомянуть,

Если тернием измены

Ты изранила мне грудь?

Я сквозь горы пробивался,

Грыз холодный камень скал,

Силой чувств, как розу,

 Образ твой отогревал,

Прирастил, как розу, к сердцу,

Слезы лил и ликовал.

Как расписку долговую,

Клятву ты разорвала.

И теперь на грудь другому

Головою прилегла.

Вероломство и разлука

Жизнь мою сожгли дотла.

 

 

 



ПЕСНЯ СТАРИКА

 

Сном забылся в юности,

А проснулся в старости,

Проклинаю хворости,

Плачу я от ярости:

 

Борода косматая —

Словно вата грязная,

И на ум столетнему

Мне приходит разное,

Снилось мне, что бедствую,

Грезилось, что праздную...

 

А что к людям не хожу —

Люди не виновники:

Рога я не удержу,

Не гожусь в любовники,

Строить дом я не возьмусь

Подсоблять приятелю,—

Лучше в келье затворюсь,

Помолюсь создателю.

 

Мир и счастье девушке,

Не меня целующей!

Не меня на солнышке

Встретит ветер дующий.

Мне на что надеяться?

 Может быть, засну еще?

 

ТО, ЧТО ВИДЕЛ Я КОГДА-ТО...

 

То, что видел я когда-то,

Вижу в наши времена.

Как во дни Адама, так же

 Мать над люлькой склонена,

И никто дитятю крепче

Не полюбит, чем она.

 

Небеса всего богаче

 Украшает божество,

Храбреца — любовь к отчизне,

 Подвиг мужества его.

Если он самозабвенно

Доблесть выкажет в бою

И, отбросив меч со стоном,

Сложит голову свою,

Неизбывное блаженство

Он изведает в раю

И свою затеплит славу,

Как свечу, в родном краю.

 

По извечному закону

С гор седой туман течет;

Если дерево подрубят,

Вянет лист и гибнет плод;

За весной приходит лето,

Осень зиму приведет;

Словно дружка за невестой,

Вслед за жизнью жизнь идет;

Солнце греет, холод студит,

Слезы лить неволит гнет,

И в уста любовь целует,

 И в глаза вражда плюет.

Поцелуй — дитя пристрастья,

И дитя обиды — месть.

Неизменные законы

Для всего на свете есть.

Повторяется от века

Роковых страстей игра.

Завтра может стать владыкой

Тот, кто был рабом вчера,

В золотом венце подняться

На престол из серебра.

Если прежде так бывало,

Точно так же будет впредь:

Без повторных изменений

Нам судьбой не овладеть

И природе благодатной

Не желтеть, не зеленеть.

 

Вот зачем прошу я бога —

На страдальческом пути

Дать грузинскому народу

Мир и счастье обрести.