ДВОРИК МОЕЙ МАТЕРИ
 
Перевод Б. Ахмадулиной

Зимою дворик матери моей  
был бел от снега, 
летом — желт от света. 
Синело небо. 
Рос подсолнух. 
Дней я не считал. 
Я думал — вечно это. 
Бывало, мать оглянет огород, 
примерит к ливню 
или солнцепеку 
и так рассудит: 
— Если бог пошлет, 
мы будем с урожаем. 
Слава богу. — 
Ее передник вечно был в земле. 
Не вечно, нет. 
Теперь я знаю это. 
А я живу. 
И все труднее мне 
глухую зиму 
отличить от лета... 


ХЛЕБ И КНИГА
Перевод Н. Гребнева

Солнце греет землю, красит небо, 
Подступает к окнам белый сад. 
Книги рядом с караваем хлеба 
В доме на столе моем лежат. 

Хлеб и книга. Скрыты в них недаром 
Кровь и сок земли, где мы живем, 
Их сжигало пламя всех пожаров, 
Все владыки шли на них с мечом. 

Хлеб и книга, вечные от века, 
На столе лежат передо мной, 
Подтверждая мудрость человека, 
Бесконечность щедрости земной. 


И ДЛИТСЯ ТИШИНА
Перевод Б. Ахмадулиной

Не убивайте тишину! 
Лишь в ней, 
при лампе догоревшей 
мудрец, взирая на луну, 
склонялся к мысли 
долговечной. 

Лишь тишина взрастит зерно, 
чтоб хлеб живой детей насытил, 
и тишиной предрешено, 
чтоб снег поля и двор осыпал. 

Весна желает тишины, 
что справедливо— 
то негромко, 
и веселит трава весны 
меня и малого ягненка. 

Нужна такая тишина, 
чтоб нежилась и зрела дыня, 
чтобы в ночи сбылась луна 
и путником руководила. 

Лишь в тишине бахче легко 
налиться сладостью земною. 
Ребенок, сено, молоко 
и луг — объяты тишиною. 
При тишине горит очаг 
и юной матери не спится, 
при ней родится хлеб в печах, 
пшеница зреет, реет птица. 

Лишь тишина склонит ко сну, 
утешит мыслью и беседой. 
Не убивайте тишину — 
дар драгоценный, 
дар бессмертный! 


СТАРИННАЯ ЗАПОВЕДЬ
Перевод Н. Гребнева

Скажут: «Меньше тебя нет никого!» — Ты не гневись! 
Скажут: «Больше тебя нет никого!» — Ты не гордись! 

Будь стоек, как камни эти, молчащие И в бурю и в снегопад, 
Будь щедр, как деревья, тень приносящие Всем, кто прохладе рад. 

Учись, как потоки эти упорные, 
Себе прокладывать путь. 
Что б ни стряслось, как снега эти горные, 
Чистым и светлым будь! 


***
Где-то стонет женщина вдали,
Напевает песню колыбельную,
Вечный страх, тревоги всей земли
Проникают в песню колыбельную.

Первой пулей на войне любой
Поражает сердце материнское.
Кто б ни выиграл последний бой,
Но страдает сердце материнское.
Перевод Н. Гребнева


МОЕМУ СЕРДЦУ
Перевод Н. Гребнева

Сколько исходили тропок длинных, 
Сколько переплыли быстрых рек! 
Словно сок раздавленной калины, 
Наша кровь окрашивала снег. 

Ты бы испытало меньше вдвое 
Горестей за свой короткий век, 
Если бы не я владел тобою, 
А спокойный, мудрый человек, 

Я тобой не дорожил нимало, 
Не жалели, впрочем, и меня. 
Торопил тебя я, гнал, бывало, 
Словно вестник верного коня. 

На меня не сетуй, конь мой смелый, 
Я тебе без злобы делал зло. 
Что поделать, если в пене белой 
Вьешься ты и дышишь тяжело. . . 

Я тебя не холил, не лелеял, 
Но, хоть загнан и от пены бел, 
Конь лихой о том не сожалеет, 
Что себя в дороге не жалел. 

Не завидуй тем, кто неизменно 
Мог беречь себя, всему назло, — 
Если брошено в костер полено, 
То оно должно давать тепло. 


ЖИТЬ УДИВЛЯЯСЬ 
Перевод Н. Гребнева

Блистают звезды, цвет меняют горы, 
Снега сползают, розы опадают, 
Мне очень жалко тех людей, которых 
На свете ничего не удивляет. 

Рождаются великие творенья 
Не потому ли, что порою где-то 
Обычным удивляются явленьям 
Ученые, художники, поэты. 

Я удивляюсь и цветам и птицам, 
Хоть мне их не понять, как ни пытаюсь. 
Я удивляюсь и словам и лицам, 
Чужим стихам и песням удивляюсь. 

Текут ручьи, звенят их голоса. 
Я слышу моря гул и птичье пенье. 
Земля нам дарит щедро чудеса 
И ждет взамен труда и удивленья. 


ЖЕНЩИНА КУПАЕТСЯ В РЕКЕ
Перевод Н. Гребнева

Женщина купается в реке, 
Солнце замирает вдалеке, 

Нежно положив на плечи ей 
Руки золотых своих лучей. 

Рядом с ней, касаясь головы, 
Мокнет тень береговой листвы. 

Затихают травы на лугу, 
Камни мокрые на берегу. 

Плещется купальщица в воде, 
Нету зла, и смерти нет нигде. 

В мире нет ни вьюги, ни зимы, 
Нет тюрьмы на свете, нет сумы, 

Войн ни на одном материке... 
Женщина купается в реке. 


БАЛКАРСКИЙ ПЕЙЗАЖ
Перевод Я. Козловского

Травы зеленые. Черные буйволы. 
Желтый подсолнух. Ущелье. Река. 
И вознесен над пирами и буднями 
Камень, который похож на быка. 

Связаны с вечностью узами кровными 
Горные выси, где дремлет зима. 
И с черепичными красными кровлями 
В лозах шипучих толпятся дома. 

Шапкой лицо вытирает усталое 
Каменотес, прижимаясь к скале, 
И ест, белозубый, яблоко алое 
Мальчик, что едет верхом на осле. 

Пыльный автобус дорогою давнею 
Тянется в горы, дыша горячо. 
А сокол на линию сел телеграфную, 
Словно сокольничему на плечо. 

Стадо спускается с горного пастбища, 
Девушка полный проносит кувшин. 
Буднично-буднично, празднично-празднично 
Льется прохлада со снежных вершин. 


ПОКУДА СТОЯТ ЭТИ ГОРЫ
Перевод Н. Гребнева

Покуда стоят эти горы, 
Весною всегда будет плавиться лед, 
И ветром весны будет веять с высот, 
Покуда стоят эти горы. 

Покуда стоят эти горы, 
На склонах подснежники будут весной 
Дразнить новизной и слепить белизной, 
Покуда стоят эти горы. 

Покуда стоят эти горы, 
Мы, люди, от радости и от обид 
То будем смеяться, то плакать навзрыд, 
Покуда стоят эти горы. 

Покуда стоят эти горы, 
Здесь будут скорбеть, ожидать и любить, 
О чем-то жалеть, и мечтать, и молить, 
Покуда стоят эти горы! 


МАСТЕРА 
Перевод Н. Гребнева 

Жизнь мастеров, как всех людей, — мгновенье, 
Ушли и мастера — пришла пора. 
И говорю я, видя их творенья: 
Бедняги мастера, 
Счастливцы мастера! 
Вы города и храмы возводили, 
А у самих — ни дома, ни двора. 
О вы, бессильные в своем всесилье, 
Бедняги мастера, 
Счастливцы мастера! 
В железе, в слове, в камне воплотилось, 
Застыло в очертанье серебра 
Все то, что вам примнилось и приснилось, 
Бедняги мастера, 
Счастливцы мастера! 
Пусть сердце и у вас не вечно бьется, 
Но след мотыги, молота, пера, 
След мастерства навеки остается, 
Бедняги мастера, 
Счастливцы мастера!


Я ЛЮБЛЮ ТВОИ ГЛАЗА 
Перевод Н. Гребнева 

В светлый час, когда ты весела, 
Я люблю глаза твои, но, может, 
В час, когда печаль на них легла, 
Мне твои глаза еще дороже. 
Я люблю глаза твои всегда — 
И когда вдруг солнце в них сверкает, 
И в мгновенье краткое, когда, 
Кажется, в них вечность застывает. 
В час, когда все хорошо идет, 
Предо мною глаз твоих свеченье, 
Мне они нужны в часы невзгод, 
Ибо в них ищу я утешенье.
Я читаю в них вину свою 
И свое читаю оправданье, 
В них я видел и весну свою, 
И свое увижу увяданье. 


*** 
Что жизнь без неба, где родится зной, 
Без дальних гор, где снежные седины, 
И дерева, цветущего весной, 
Глядящего на белые вершины, 
Без мотыльков, чей мимолетен век, 
Без воронов, живущих три столетья, 
Без иссякающих в пустыне рек 
И рек, которым нет преград на свете? 
Что жизнь без добрых и без злых зверей, 
Без птиц лесных и песни их беспечной? 
Жизнь не полна без широты морей, 
Без их простора и свободы вечной. 
Что жизнь без горьких и счастливых снов, 
Без редких праздников и вечных буден, 
Без благодарной щедрости хлебов 
И жертвенного их служенья людям? 
Нет в мире этом ни добра, ни зла, 
И в мире том ни ада нет, ни рая 
Без звезд небесных, коим нет числа, 
И нив земных, которым нету края. 
Умейте видеть мудрости печать 
И чудо красоты во всем на свете. 
А перестать все это замечать и понимать — 
Не значит ли навек расстаться с этим? 
Перевод Н. Гребнева

ДОН-КИХОТ 
Перевод Н. Гребнева 

О Дон-Кихот, ты никуда не канул. 
Мы все страдаем болью ран твоих, — 
На свете столько злобных великанов, 
Принявших облик мельниц ветряных! 
Пусть будет славен подвиг твой плачевный, 
Ты вдаль спешишь, дорога далека. 
Я знаю: как всегда, в ночных харчевнях 
Ты трешь свои побитые бока. 
А в мире правит суд неправый кто-то, 
А правый плачет, жребий свой кляня. 
Земля не может жить без Дон-Кихота, 
Как без воды, без хлеба и огня! 
Но что оружье, что громады башен, 
Когда позор и горе всех времен 
В том, что носитель зла бывает страшен, 
А Дон-Кихот, как правило, смешон? 
И все-таки не вечны неудачи, 
Верь, Дон-Кихот, поправятся дела. 
Пусть скачет зло на скакунах горячих, 
И ты еще не выбит из седла! 
И как бы вечный путь твой ни был странен, 
Меня возьми с собою, подожди! 
Какой стрелою ни был бы я ранен, 
Я голову твою прижму к своей груди. 


МОИМ СЫНОВЬЯМ
Перевод Н. Гребнева 

Вы имена свои носите гордо, 
В них доброта хлебов и щедрость стад, 
В них мягкость трав и скал чегемских тверд 
Вы слышите, Эльдар, Алим и Азамат? 
Я вам, сыны мои, балкарцы родом, 
Дал имена крестьян, и вы должны 
Чтить нашу землю, хлеб ее и воду, 
Как пахари, ашуги, чабаны. 
Есть в ваших именах и твердость склонов, 
Как скалы, будьте тверды в трудный час. 
Есть в именах и мягкость трав зеленых, 
Пусть доброта не покидает вас. 
Пусть ваше дело делается споро, 
Пусть будет слово твердо, речь легка, 
Пусть оградит судьба вас от позора 
Есть всласть, лишив кого-нибудь куска. 
Не оставляйте слабых без участья, 
На чьем-то горе свой не стройте дом. 
Пусть жизнь обережет вас от несчастья 
Соседу или брату быть врагом. 
Всегда и всюду, маленьким и взрослым, 
Отцы желают счастья сыновьям. 
Но если вам нужна для счастья черствость, 
Отец — я счастья не желаю вам. 
Нет счастья там, где в сердце злобу носят, 
Тот, кто не дарит радость, сам не рад. 
А в ваших именах — шуршание колосьев, 
Вы слышите, Эльдар, Алим и Азамат? 


*** 
На мир смотрите добрыми глазами, 
Чтоб добрым было слово, добрым труд. 
Пусть дураки сочтут вас дураками, 
Злодеи малодушными сочтут. 
Нам, людям, лишь добро приносит счастье. 
Оно в конце сильнее зла всегда; 
Погибнет в яме волк с кровавой пастью, 
Пожар погасят ветер и вода. 
Пусть у глупца спокойней жизнь и краше, 
Пусть в жизни сам злодей не знает зла, 
Добро вовеки будет богом нашим, 
Ему — молитва наша и хвала. 
Перевод Н. Гребнева

МАТЬ 
Перевод Н. Гребнева 

Проходит женщина к себе в аул 
Тропою каменистой и покатой. 
Ребенок на руках ее уснул, 
Как я у матери своей когда-то. 
Проходит женщина, чужая мать, 
Вернув меня к истоку жизни длинной. 
Мне кажется, должна благоухать 
Ее одежда дынями и глиной. 
А до меня ей вовсе дела нет. 
Она к груди ребенка прижимает, 
Как будто ото всех на свете бед 
Сейчас его собою закрывает. 
Проходит мать, скрывается вдали. 
Все в мире начинается сначала. 
И кажется, что счастье всей земли 
Она сейчас к своей груди прижала. 
Тревога жжет ее наверняка. 
Что ждет она и что на свете ищет? 
Проходит мать, идет издалека 
Через века, поля и пепелища. 


*** 
О руки женщины земной, 
Вы под любой звездой и небом 
Цветами пахнете весной, 
Зимою — снегом, летом — хлебом. 
Будь свята женщины рука, 
В которой скрыта неизменно 
Боль, долгая .во все века, 
И радость, что всегда мгновенна. 
В тебе сокрыт беззвучный звук 
Всех песен счастья и несчастья. 
Будь свята слабость женских рук, 
Неограниченность их власти. 
Перевод Н. Гребнева

ХУДОЖНИК 
Перевод Н. Гребнева 

В былые дни художника я знал, 
с утра до ночи у мольберта стоя, 
всю жизнь он только женщин рисовал, 
любя на этом свете все живое. 
В натурах и натурщиках своих 
художник видел землю, видел небо, 
писал он женщин, веря, что без них 
не даст земля ни яблока, ни хлеба. 
Он верил, что без женской красоты 
не может быть ни снега, ни капели. 
Он знал, без них не расцвели б цветы, 
сады б увяли, реки обмелели. 
Он был скорее грешный, чем святой, 
самим владели им земные страсти, 
и он, плененный женской красотой, 
считал свой плен нелегкий высшим счастьем. 
Хоть сами женщины о нем всерьез 
не думали, 
он не судил их строго. 
Пусть на земле порой жесток мороз, 
но вне земли деревья жить не могут. 
Его корила вздорная жена, 
и не был он соседками обласкан, 
но всем невзгодам грош была цена, 
когда художник кисти брал и краски. 
Он отрешался от житейских бурь, 
когда на мертвом полотне, бывало, 
вдруг оживала женских глаз лазурь 
и смоль волос горящих возникала. 
О вечная, о женская краса, 
перед тобой не мог он не склоняться, 
недаром нас чаруют небеса, 
хоть в них порою молнии таятся. 
Мой друг художник, может, был чудак, 
но жил он лишь натурами своими. 
И тех из нас, кто видел жизнь не так, 
жалел он и считал людьми слепыми. 


*** 
Не ради славы пишут кровью, 
Без платы конь летит вперед, 
Пока его не остановят 
Или пока не упадет. 
Мгновенна слава все равно, 
Как ветер, что стучит в окно. 
Без платы соловей весною 
Поет, всему земному рад, 
Течет река и поле поит, 
За это не прося наград. 
Жизнь — истина, а слава — вздор, 
От ветра гаснущий костер. 
Без платы зацветают дали 
Цветами каждую весну, 
Белеют горы, хоть регалий 
Им не дают за белизну. 
Жизнь — истина, а слава— прах, 
Снег, на день выпавший в горах. 
Тот не бесславен, не бездарен, 
Кто без корысти спину гнул, 
Кто камню теплоты прибавил, 
Жизнь в слово мертвое вдохнул. 
А слава — эхо среди скал, 
Звук повторился и пропал. 
Перевод Н. Гребнева

ПЕСНЯ ДЕРЕВЬЯМ 
Перевод Н. Гребнева 

О мои деревья над рекою, 
Как дивлюсь я вашему покою. 
Будучи глупее и моложе, 
Я шумел, но в зрелые лета 
Начинаю понимать я тоже, 
Что шумливость—та же пустота. 
Никому быть шумным не пристало, 
Потому что в шуме прока нет. 
Вы, деревья, знали изначала, 
Что я понял лишь на склоне лет. 
С завистью дивлюсь я и с любовью 
Вашему умению молчать. 
Ваше строгое немногословье 
Я теперь стараюсь перенять. 
Я перенимаю понемногу 
Мудрость в мире жить не ради благ. 
Вам я подражаю понемногу, 
Видя, как вы щедро, просто так 
То прохладой дарите дорогу, 
То сухими сучьями очаг. 
Вы живете в мире безмятежно, 
Ночью ветер прилетит с высот, 
Он расскажет вам о склонах снежных, 
Меж ветвями вашими вздремнет. 
Летом под зеленой вашей кроной 
Затоскует юноша влюбленный, 
Отдохнет порой прохожий люд. 
Прибегут детишки, поиграют. 
Старики, старухи повздыхают, 
Девушки о чем-то запоют. 
Вы и речь людскую и молчанье 
Постигаете во всякий час. 
Обладая даром пониманья, 
Вы молчите, вы мудрее нас. 
Стойте же, красивые деревья, 
Стойте, молчаливые деревья, 
Солнцем озаренные деревья, 
Снегом обеленные деревья, 
Чахнущие в летний зной деревья, 
Вновь рожденные весной деревья, 
Обожаемые мной деревья. 


*** 
На земле этой жили 
Люди разных судеб. 
Воду горную пили, 
Ели трудный свой хлеб. 
Негасимое пламя, 
Что их предки зажгли, 
Охраняли веками 
Люди этой земли. 
Согревал человека 
Негасимый костер, 
Как пылал он от века, 
Так горит до сих пор.
В тот костер непременно 
Каждый горец волок, 
Кто сильней — тот полено, 
Кто слабей — хоть сучок. 
Я не худший, не лучший, 
Но я тоже беру 
И посильные сучья 
Подвигаю к костру. 
Жар костра не остынет, 
Ведь и после меня 
Кто-то хворост подкинет, 
Посидит у огня.
Перевод Н. Гребнева