Кадрия, ногайская поэтесса

(1948-1978)


Источник: Кадрия «Дочь степей», М., 1984г.

 

***

 

НЕ МНОЮ СОЗДАНЫ МОИ СТИХИ...

(Подстрочный перевод)

 

Не мною созданы мои стихи

Они меня создали.

Я плакала, они,

Простые слезы в жемчуг превратив,

Вам подарили горсть жемчужин.

Смеялась я, они,

В потоки горных рек мой превращая смех,

Вам подарили реки. Молчала; я, они,

Мое молчанье в горы превратив,

Вам подарили горы.

Я думала, они

Вам подарили мысли птичьи стаи,

Что разорвать стремились в небе тучи...

Все, чем жила я до сих пор, любовь,

Любовь во всех ее обличьях.

Ее вам отдаю я без остатка

Так мне велят стихи,

Которые меня создали...

 

* * *

Перевод Т. Кузовлевой

 

Горел кизил на фоне белых гор.

Был полон счастьем плод, цветок тоскою.

Я к высоте стремилась, на простор,

Искала совершенства и покоя.

 

Искала тайный смысл в своей судьбе,

Боль и восторг во мне сплетались снова.

Но с высоты

Меня манил к себе

Водоворот страдания людского.

 

Между безлюдьем и людьми найти

Я идеал хотела,

В то не веря,

Что мастеров на жизненном пути

Не сыщешь есть одни лишь подмастерья.

 

Казалась мне багряной высота,

Когда в толпе я у подножья стыла.

Взглянула сверху вниз и суета

Особый смысл мне тут же приоткрыла.

 

Но маленьких камней напрасный бег

По склонам гор

Давно знаком вершинам:

У первой же преграды он навек

Затихнет, не достигнув середины. ...

На фоне гор кизил еще красней:

Деревья скрытны—ни слезы, ни жеста.

В молчанье гор и в суете людей

Ищу секрет

Судьбы и совершенства.

 

 

* * *

Перевод Т. Кузовлевой

 

Что люди?

Что недомоганья?

Я с памятного мне числа

Себя саму на растерзанье

Строке и слову отдала.

 

Возможно, мир не потрясется

И лучшею моей строкой:

Не каждому считаться солнцем

Или спасительной рекой.

 

Но если я в жару кому-то

Не заменю глоток воды

Иль обойду в метели лютой

Кого-то каплей теплоты,

 

Тогда с поэзией в разлуке

Пусть буду до могилы я.

И пусть тогда

Ко мне недуги

Приблизят час небытия.

 

* * *

Перевод Т. Кузовлевой

 

Жизнь, возьми себе все, чем владею я ныне:

Этот дом мой, где нет очага и в помине.

С пальцев кольца сними

Я отдам их без слова,

Надоевшие мне золотые оковы,

И без этой прически я не затоскую.

Отними у меня суету городскую.

Пусть друзей позабуду я, словно в гордыне...

Жизнь, возьми себе все, чем владею я ныне,

Но, прошу тебя, жизнь,

Соверши чудодейство

И верни мне босое в царапинах детство.

Возврати и очаг мне, и сакли окошки.

В уши вдень нашей бабушки старой сережки

Пусть братишка, что умер когда-то,

Воскреснет.

Пусть мне мама споет колыбельную песню.

Жизнь, верни мне подруги горячечный

                                шепот.

Пусть раздастся на тропке

Волнующий топот

И вскочу своему скакуну я на спину:

Ведь была для отца я и дочкой, и сыном.

 

Только жизнь, как и прежде,

Торопится в дали.

И глаза застилают мне слезы печали.

 

* * *

Перевод Т. Кузовлевой

 

Ночи севера правят твоею судьбою,

Тротуары зовут, одиноко звеня.

Ты однажды унес мое сердце с собою,

И забыл, и оставил без сердца меня.

 

И оно поселилось с твоим по соседству,

Только жарче и чаще стучится ему.

Если рядом в груди уместилось два сердца,

С ними справиться трудно тебе одному.

 

Ты затерян в широких просторах России,

Ты в снегах бесконечных ее утонул.

Жду тебя и тоску не могу пересилить,

Жду, когда ты вернешься в аул.

 

Над Москвой распростерлась морозная полночь.

Над аулом студеная полночь сейчас.

Пусть Чолпан на рассвете придет нам на

помощь,

Пусть отыщет из тысячи именно нас.

И, следя за ней с обетованной планеты,

Торопясь сокровенное что-то сказать,

Отхлебнем по глотку мы морозного неба,

И простимся, и встретимся после опять.

 

 

* * *

Перевод Т. Кузовлевой

 

К чему все эти объясненья

Происходящего со мной,

Когда в заветные мгновенья

Я наполняюсь тишиной?

 

Советы мимо.

Страхи мимо.

Сомненья мимо в свой черед.

И лишь одно: в глазах любимых

Призывный блеск еще живет.

 

Но вот проходят те заботы,

Которым мало было дня.

Предчувствие большой работы

Светло вселяется в меня.

 

И с ним я, словно саз,

Готова

Копить звучанье для других.

В себе готова, точно слово,

Накапливать безмолвный крик.

 

Прозрения сливаюсь с ними

Движением души своей.

И лишь мое простое имя

Затеряно среди людей.

 

Среди обид, среди почета,

Среди надежд на мой успех

А в вышине

Моя работа,

В которой я искусней всех.

 

В ней тени больше или света?

Нет, нет,

И в самый горький час

Не исчезало чувство это,

Хоть по строкам моим не раз

Ступали люди равнодушно .

 

 

* * *

Перевод Т. Кузовлевой

 

Чем бы стала земля без цветущих садов,

Без полей золотистой пшеницы?

Чем бы стал небосвод, если б меж облаков

Не парили влюбленные птицы?

 

Чем бы стали моря, если б реки несли

Мимо них и волну, и прохладу?

Разве б горы величье свое обрели

Без зверья или без водопада?

 

Что бы с женщиной сделалось без доброты

И без нежности пусть беспричинной!

А без женской любви, без ее теплоты

Что бы сделалось в мире

С мужчиной?

 

 

* * *

Перевод Т. Кузовлевой

 

Ты обернешься белой птицей—

Я небо распахну над ней.

Захочешь в песню превратиться

Я стану музыкой твоей.

 

Горой взметнешься

Водопадом

В твои ущелья упаду.

Раскинешься цветущим садом

Весной желанною приду.

 

Меня полюбишь

Я сумею

Достойной стать твоей любви,

Ты не придешь сама к тебе я

Приду, зови иль не зови.

 

Но коль пуста душа твоя

Зачем ей и любовь, и я?

 

* * *

 

НА ГОДЕКАНЕ

Перевод Т. Кузовлевой

 

Старики сидят на годекане.

Разговор не молкнет до зари.

И пустуют между ними камни,

Словно бы пустуют газыри.

 

Говорят о прожитой дороге,

Не спеша свой разговор ведут.

Говорят без грусти и тревоги,

Словно были там, куда уйдут.

 

Вот и я сижу на годекане.

Вера в счастье душу мне ожгла.

Крик своих несбыточных желаний

Я смирила, прежде чем вошла,

 

Мысли, на крылатых птиц похожи,

Вдаль летят на голос высоты.

Там они узнают, что моложе

Старики

Своей же доброты.

 

Там узнают:

На земле усталой

Человек превыше всех богов.

Все ошибки от большой до малой

Все нам человек простить готов.

 

Я теперь

От детства, от сомненья

На немолчный зов своей судьбы

Тороплюсь, скрывая нетерпенье,

В мир надежды, радости, борьбы.

 

Птицы мыслей, мудрость обретая,

Покружат над годеканом, тая

В сказочном свеченье облаков.

И за ними,

Как за белой стаей,

Устремятся взгляды стариков.

 

* * *

Перевод Т. Кузовлевой

 

Мир, от меня скрывающий надежду,

Мир на меня глядящий с недоверьем,

Твердящий мне, что я - одна из многих,

Смеющийся без меры надо мной,

Смотри:

В нелегкий час,

В лихое время,

Средь сквозняками схваченного дня,

Как стебель, распрямившийся до срока,

Мучительно

Мое восходит завтра.

Смотри:

Оно идет легко и трудно

По направленью от меня к тебе.

Уверенно,

Не просит позволенья,

Оно грядет

И требует ответа,

Но если пожалеешь ты ответа,

Прошу!—ты это Завтра не сгуби.

Оно и у меня ответа спросит,

Оно придет,

Придет

И зло задушит,

И в небе дней твоих

Просторней станет

От вольных крыльев,

Распростертых им.

Освободившись от словес ненужных

И бремя долга ощутив на сердце,

Я гордо выхожу ему навстречу.

Я все скажу, что я должна сказать,

Но ваших слов не отниму я,

Люди.

Нет, мне не зря открыто вдохновенье,

Не зря одолеваю недоверье.

Идущие за мной,

Подайте голос!

Он вам подскажет,

Где искать поддержку.

Ростки неверья в собственные силы

Топчите!

Не давайте им расти!

Пусть в вас поверит тот,

Кто в вас не верил.

Не думайте, что допоете песни,

Которые слагали мы до вас.

Не допоете!

Мы их допоем.

А вы слагайте

Собственные

Песни!

И знайте,

Кроме вас, никто на свете

Их не докончит.

Те, кто выйдут следом,

Своими будут песнями полны.

Пусть их свобода им принадлежит.

Идите же сквозь недоверье мира,

Идите.

Кто за мной?

Я верю в вас.

Приход всегда вопрос.

Уход всегда ответ.

Идите.

 

 

* * *

Перевод Т. Кузовлевой

 

Я майским ветром в дом влетела твой,

И в доме солнце яркое всходило,

Родник горячий бил в груди земной,

И кровь его в моей груди бурлила.

 

Но ветер мой к тебе не долетел,

И охладила солнца луч дорога.

Родник горячий так и не сумел

Холодный дом твой обогреть немного.

 

Но нелегко мне позабыть о том.

Душа была доверчиво-слепою.                

Как холоден тебя хранящий дом!            

Как холодно любви моей с тобою!

 

***

Перевод Т. Кузовлевой

 

МОИ ОШИБКИ

 

Мои ошибки!

Вы мне предрекали

Падение, погибель, безысходность.

Казалось мне порой, что сам создатель

Пред вашим грузом отступил бы в страхе.

Но я живу! Я выжила! Смотрите:

Мои ошибки, я стою над вами,

Я стала старше и мудрее вас.

Мне нелегко далось признанье это.

Вы в прошлом.

Я теперь на вас взираю,

Как на детей взирают несмышленых,

Творивших некогда бездумные

проступки.

Но впереди немереная жизнь,

И в ней совсем иные испытанья.

Боюсь ли их? Нет, я их не боюсь.

Мой страх вобрали прошлые ошибки,

А мне открылась дерзость лет иных.

Тот крик, рожденный самой первой

болью,

Сегодня мне молчать повелевает.

Ошибки будут. Их не избежать.

Но вслед за ними явится прозренье.

Не опасаясь бед, иду к добру

И доверяюсь будущим ошибкам

Затем, чтоб их в пути преодолеть.

 

* * *

Перевод Т. Кузовлевой

 

Птицы, у ветра спросив разрешенье

Словно танцуя, ушли в небосвод.

Ветер, не в силах сокрыть изумленье,

Глянул на танец причудливый тот.

 

Глянул, застыл и прозрачной рукою

Тронул горы сероватый покров.

И засветилась гора бирюзою

В легком дрожанье воздушных слоев.

 

Ветер очнулся, когда над землею

Медленно выплыла в небо луна.

Но и ее не признал он луною

Думал, уставшая птица одна.

 

Этим видением ветер наполнит

Сердце свое не единожды в год.

Даже луна ему ночью напомнит

Медленной птицы усталый полет.

 

***

РУКИ МАТЕРИ

Перевод Т. Кузовлевой

 

Мама, дай подержать твои руки

Как два чуда они предо мной.

Столько мудрости в них,

Столько муки,

Что мудрец подивится иной.

 

Столько в них доброты и участья,

Что и в сердце вместятся с трудом.

Это в них заключается счастье

Моего возвращения в дом.

 

Мне сейчас после долгой разлуки

К ним припасть бы горячей щекой.

Так врачует все наши недуги

Материнской ладони покой.

Мама, дай подержать твои руки

Как два чуда они предо мной.

 

***

Перевод Т. Кузовлевой

 

В меня вместятся оба мира,

 Но в этот мир я не вмещусь.

Насим

 

Когда душа не может в звук вместиться,   

Когда мой мозг так тесен вольным мыслям,

Когда сама я сторонюсь людей,

В их взглядах ощущая состраданье

Тогда стремлюсь к природе милосердной,

К величью гор,

К признанию ручьев.

Я слышу

Затихая, конский топот

Уносит вдаль молчание отца.

Есть музыка которая сокрыта

От самых вдохновенных музыкантов.    

Я рядом с этой музыкой стою.    

Я знаю мне отныне не упасть.          

Ничтожны перед щедростью душевной        

Измены и предательства любые.             

Им доброта моя не что иное,                

Как платье необъятного размера.             

Что клятва тех, кто тайну не сберег?         

В их малых душах не отыщешь боли.

И вот тогда к природе я иду

Единомышленницей, а не попрошайкой.

Ведь даже в уходящих днях

Природой

Заключено сознанье правоты,

Уверенность, что следом за тобою

Идет немало смелых и достойных.

Быть глубже, чем рожденные слова,          

И не страшиться немоты природы           

Вместить в себя весь мир и убедиться,

Что мир твоей души вместить не может,

Вот что владеет безраздельно мной.

И, завернувшись в дедовский тулуп

Гляжу, как в очаге ярится пламя,

Понять пытаясь: счастье иль беда

Огню диктуют этот странный танец.

Люблю я наш гостеприимный дом.

Его покоив его уединенность

Мне не грозят обидой иль бедой.

Все беды и обиды там остались,

Где путь от болышака пролег к калитке.

Вот скрипнула калитка,

И залаял

Отцовский пес по кличке Актабан.

Вот кто-то кнутовищем стукнул в дверь,

Снег заскрипел под сапогами звонко.

Издалека приехал к вам кунак.

Так отворите же ему скорее!

Взывает наш сосед Халлиюла.

Его слова так жарки на морозе!

Дверь настежь ~ в клубах пара входит в

дом

Друг детства моего, старинный друг.

Теперь он житель города большого,

И это видно по его одежде.

В какие же снега вас занесло!

Кричит он так, как будто в доме ветер.

—— Салам алейкум, говорит отец,

Большую руку гостю подавая.

Мой друг столичный! Ты еще хранишь

Обычаи, что свято чтят ногайцы:

Небрежно шляпа брошена на гвоздь,

К руке отцовской тянешься руками

Платок целуешь матери моей

И, спрашивая, как живет она,

Желаешь счастья всем ее потомкам

И лишь затем у очага садишься.

Как рада я, мой друг, что средь зимы

Ты отыскал наш невеликий дом.

Куда б ни шел ты здесь передохни,

Мы все сейчас тебя об этом просим.

Ты посиди в кругу моей семьи.

Здесь есть покой

Медлительность отца

И радостная суетливость мамы

Свидетели тому.

Вчитайся в строки,

Что на окне начертаны морозом.

Послушай голос этой зимней ночи

Она о многом может рассказать.

И с нами раздели домашний ужин:

Хинкал отведай и вина попробуй.

Мы здесь немногословны говори,

Внимательнее слушателей нету.

Я знаю городскую круговерть,

Забудь о ней,

И, раз уж к нам заехал,

Прошу тебя, назад не торопись,

Не обижай мое семейство спешкой.

Давай, как два случайных беглеца,

Побудем здесь пускай совсем недолго

Конечно, мы еще вернемся в город,

Ну а сейчас поговорим о детстве.

О нем одном, ни слова о делах..

 

 

***

 

ДВА КОНЯ

Перевод Т. Кузовлевой

 

Где-то жизнь восходила,  

А где-то катилась к закату.

Я не знаю смеясь или плача вошла я в нее.            

И, храня мою душу, явились со мною крылато,

Как два ангела, два жеребенка-спасенье мое.

 

Меж печалью и радостью время незримо летело,

И теперь, стоит только вперед протянуть мне ладонь,

Два коня ко мне мчатся:

Один ослепительно белый

И другой  словно угольный росчерк, стремительный конь.

 

Черный конь мне приносит одни только черные беды,     

Белый конь—белоснежную радость несет по лугам.       

Сколько раз они мчались                                  

То мимо, то рядом, то следом                            

И бросали свой груз то на сердце мое, то к ногам.          

 

За зеленой чертою скрывались в раскатистом гуле,

Дни, скорбя и ликуя, настичь торопились коней.          

Стала грусть моей частою гостьей, но не потому ли

Я вдвойне дорожу дарением радостных дней?

 

Белый конь пролетит

Я уверую в белое счастье.

Я забыть постараюсь о черном точеном коне.

Черный конь пролетит

И отчаянье душу мне застит, словно белый мой конь никогда не вернется ко мне.

 

Жизнь уходит вперед.

На дорогах, продолженных далью,

Белый конь черный конь сведены воедино следы.

То летит ко мне радость, омытая светлой печалью,

То меня настигает насмешливый окрик беды.    

Отзвучать в моем сердце еще колыбельным и плачам,

Не привяжешь судьбу к стременам тонконогих коней

Пусть от дальней черты

Два коня ко мне сызнова скачут,

Пусть с бедою и радостью сызнова скачут ко мне.

 

***

ТВОИ СЛОВА

Перевод Т. Кузовлевой

 

Твои слова

Меня недолго нежат.

Они все чаще

Слишком остро ранят,

Безжалостно

Диктуемые гневом.

Тогда мои глаза кричат от боли,

Безмолвными слезами наполняясь.

Зачем меня страдать ты заставляешь?

Ведь ты такой же человек как я.

Взгляни:

У ног твоих мои проклятья,

И ты средь них по-прежнему

любимый.

По-прежнему желанный и живой...

 

 

* * *

Перевод Р. Казаковой

 

Всем светит солнце, помнит о любом,

Затерянном в бескрайнем мире пестром,

Просторно в этом небе голубом

И ласточке и грифу с клювом острым.

Пьют пчелы мед из венчиков цветов.

Но яд таят в своих телах мохнатых...

И человек творить добро готов,

А зло творит! И нет здесь виноватых?

Где эта грань между добром и злом?

Что силой чувств на свет из мрака тащим?

Как наша песнь о мужестве былом

Вооружает труса в настоящем?

Кто в дружеском застолье, на пиру

Подскажет, друг иль враг подносит рог нам?

И эта жизнь вся наша на ветру,

Плетущаяся по путям неровным...

Добро и зло теснят со всех сторон,

Как в руку из руки передавая...

И вот мы от печали похорон

Идем туда, где свадьба огневая!

Но, радуясь счастливым дням друзей

Оплакиваем горько вместе с ними

Их горький час, как час беды своей,

Навеки став для них родных родимей.

И ласточка. озябнув, неспроста

Запросится к ладоням нашим в гости.

И в сущности, людская доброта

И есть защита от людской же злости.

Мы пить должны из рога до конца,

Там мед иль яд, трусливо не гадая

И песнями одаривать сердца

Где мужество и сила молодая.

И верить возле самой кромки зла,

Добро во зло не обратив невольно,

Что, если мать подонку жизнь дала,

Ему стократ однажды станет больно.

И если друга предал друг, ему,

Предателю, в тоске его бессильной

Еще так горько плакать одному,

Упав ничком, с лицом в полыни пыльной!

 

* * *

Перевод Р. Казаковой

 

Человек - как лист, что ветром вдаль гоним...

Сколько раз в пути, кляня его с тоской,

За обиду причиненную одним,

Я винила весь бессчетный род людской!

Как обиженная девочка, любовь

На обочинах чужих дорог была...

Но вставала я и, став сама собой,

Под ночной звездой и с солнцем снова шла.

Шла в простуженный декабрь и в теплый май,

Не страшась шагала в полночь и в рассвет,

И шептали мне они: «Не уставай!».

И другим я приносила их завет.

Люди, знайте, горю вечным не бывать,

Ну а если радость к вам приходит в дом,

То от радости не надо уставать,

Не откладывайте радость на «потом»!

Уставайте не от песни и мечты,

Не от дел, что украшают наши дни,

Уставайте от ненужной суеты,

От пустой и бесполезной болтовни.

Уставайте от бездарных слов вражды,

От наветов на виновных без вины...

Но в извечной смене счастья и беды

Друг от друга уставать вы не должны.